Британская сеть SurvivorsUK выпустила рекламный плакат, посвященный именно этой теме и для основного фона выбрала символ спорта, являющегося классическим «мужским» — мяч для регби:

Настоящих мужчин насилуют – и, чтобы заявить об этом нужна отвага и сила.

Интересно, что говорить об этом не принято – и тема как бы не существует. Сталкивались ли вы, слышали – или это у них там на гнилом западе мужчин насилуют, а у нас – никогда!?

Если вам интересно, то не смотря на то что практически вся нагрузка с блога снята путем создания кэшированной копии на диске (то есть страницы не генерируются заново каждый раз, а вместо этого отдается сохраненная копия, обновляемая в случае добавления комментария) – причиной повышения нагрузки служит чат.

Поскольку чат обращается одновременно и к файловой системе и к базе данных, то я не сразу придумал, как можно сделать так, чтобы все это работало стабильно – но давайте проверим сегодня и в последующие дни!

И вообще, вы скажите – чат-то удобный? Может быть, поискать что-то получше, да посовременней?

Или пора просто уйти от hostgator’а…

Этот текст украден более, чем почти полностью со Сноба. И так тоже бывает.

— Хочу, чтобы вы сразу для себя уяснили: мы не лесбиянки! — с порога заявила мне одна из пришедших.

Обе девицы — невысокие, крепенькие, одна крашена в блондинку, вторая — в брюнетку, у обеих яркий макияж. На вид лет 18-19. Обычные девочки из хрущевок. Треп с парнями на скамейке у парадного, сигарета с печатью помады на фильтре, в руке — банка пива… Но на руках у каждой из моих посетительниц сидело по ребенку!

— И еще знайте: мы не дуры!

Хорошо. Понятно.

— Я думаю, нам будет проще общаться, если вы расскажете о себе. Садитесь сюда. Детей можно пустить на ковер, игрушки для них вон в том ящике и на нижних полках. Это мальчики или девочки? (Белоголовые глазастые ребята, на вид приблизительно годовалые или чуть больше, одеты одинаково в стиле унисекс.)

— У меня мальчик, а у Ритки — девочка, — говорит та, которая в паре была явным лидером.

— Рита, как зовут вашу дочь? — спрашиваю у молчавшей до этого девушки.

— Леня… — неожиданно отвечает мне мальчик с ковра.

— Ленка ее зовут, — подтверждает его мать. — А тебя? Скажи тете.

— Тема. А мама — тозе Леня.

Для своего возраста мальчик очень хорошо говорил и понимал чужую речь. Я приободрилась: что бы там у них ни происходило, приятно, что дети развиваются нормально. А девочка, стало быть, названа в честь подруги.

— Ну так рассказывайте, Лена, — сказала я, оставив попытки разговорить Риту.

История Лены и Риты оказалась обычной и в то же время удивительной.

Девочки жили в одном дворе, ходили в одни ясли и сад, потом учились в одном классе школы. У Лены беспробудно пил отец, у Риты — мать. Отца у Риты не было, зато была бабушка, которая, в сущности, ее и растила. Учиться обе девочки закономерно не любили, хотя Рита на фоне сверстников была читающим ребенком: бабушка с детства приучила ее к книгам. У Лениных родителей был участок в 6 соток где-то в болотах под Мгой, и девочка вместе со старшим братом уезжали туда на лето, а Рита все лето неизменно проводила в городе.

Дружили еще с яслей. Более бойкая Лена опекала и защищала Риту в разборках сверстников. Рита придумывала игры и проделки. Мама Лены жалела «при живой матери сиротинку» и часто приглашала подружку дочери в дом — подкормить и даже приодеть (девочки всегда носили один размер, а Ритина мать иногда пропивала не только деньги, но и вещи).

Компания, естественно, была общая. Уже с седьмого класса начались тусовки, мальчики, сигареты и прогулы, что тут же отразилось на и без того не блестящей успеваемости подруг. Бабушка Риты сдалась сразу («по той же дорожке пойдешь, что и мать»), а родители Лены еще пытались бороться: мама запирала ее дома на ключ, отец чуть что хватался за ремень. К девятому классу стало понятно, что обучение в школе для обеих заканчивается бесповоротно. Лене нашли ближайшее ПТУ, в которое брали без экзаменов. Рита пошла туда же — за компанию.

В этом же году умерла мать Риты. Бабушка слегла от горя. Рита честно ухаживала за бабушкой, которую очень любила. Лена помогала. Учеба в ПТУ особо не напрягала, оставалось время на «погулять». Погуляли.

Забеременели практически одновременно. Ни о каких отцах не было и речи. Ленина мама, поплакав, отвела обеих в консультацию и записала на аборт. Даже врач, узнав подробности, ни в чем никого не уговаривал. Но Рита вдруг сказала: я буду рожать.

— Я ее умоляла, грозила, даже за волосы таскала, — признается Лена. — А она ни в какую, говорит: он там живой, он у меня будет, а я — у него. Подумай: зачем мы с тобой вообще живем? И тогда я подумала: действительно, зачем и — какого черта?!

Рожали с разницей в три недели. Родители Лены встали в позу и не пришли в роддом: хочешь нищету плодить, пожалуйста! Встречали друг друга. С цветами. У Риты трехкомнатная квартира в хрущевке: в одной комнате живет бабушка, в другой — дети, в третьей — Рита с Леной.

Училище бросили («зачем?»). Работают обе на табачной фабрике, зарабатывают достаточно. Смены по 12 часов, в противофазе. Бабушка от неожиданности оклемалась, стала понемногу ходить и теперь иногда может несколько часов приглядеть за малыми.

— Я Ритку в Петергоф возила, фонтаны поглядеть и море. А она нам всем вслух читает. Я засыпаю, а малые так хорошо слушают…

— Почему они все не могут оставить нас в покое?! — голос у Риты оказался пронзительным и резким. — Мы подруги. Мы хотим вместе воспитывать наших детей. Почему кто-то решает за нас?

Ощущение противостояния выматывает молодых женщин. Ленина семья, включая старшего брата, презирает их или, наоборот, возмущается и наезжает (живут в одном дворе, сталкиваются постоянно). У коммунальщиков и медработников, сослуживцев на фабрике — удивленные или сочувствующие взгляды. При оформлении в ясли чего только не наслушались… Даже старые дворовые товарищи (возможные отцы детей?) говорят: ну признайтесь, что вы лесби, что вам мужики вообще не нужны, и все дела! Сейчас же в этом ничего такого нет, наоборот, даже модно считается! Гомикам везде дорога!

— Ленка говорит: ну давай им скажем, и они отстанут. Но почему мы должны врать? Мы не лесбиянки, нам нравятся парни. Ленкина мама говорит: идиотки, должна быть нормальная семья! Но где она? Кто из нас ее видел? Моя мать скопытилась от водки, Ленкин отец пропил последние мозги, брат туда же движется. А нам удобно жить именно так, мы понимаем друг друга, можем подменить во всем, уверены друг в друге, шестнадцать лет дружбы — не проверка? Мы счастливы впервые, и потому наши дети тоже будут расти счастливыми! Конечно, сейчас вы скажете, что…

— Не скажу, — уверила я. — Потому что вы правы. Разумеется, всегда проще плыть по течению. Делать то, что делают все вокруг тебя, говорить то, что они ожидают услышать, идти тем путем, который тебе как будто предначертан… Никто не знает, что будет дальше. Но сейчас у вас все хорошо и правильно.

— И вы не скажете, что нам нужно хотя бы закончить среднюю школу, чтобы потом наши дети… не пошли по нашим стопам? — недоверчиво спросила Лена. — Ну, или хотя бы Ритке закончить, она все-таки получше меня училась, на тройки…

И я вдруг увидела в их глазах то, чего раньше не замечала: ожидание. И поняла, что ошиблась. У них обеих с самого начала было достаточно сил противостоять. И они пришли ко мне вовсе не за признанием нынешнего положения вещей, они хотят двигаться вперед!

— Да это я только для разгона, такие, знаете, психологические штучки… — я пренебрежительно махнула рукой. — Разумеется, Рите следует получить образование, потому что она на самом деле любит учиться, и кто-то же должен будет помогать вашим детям с уроками. А вот тебе, Лена, стоит подумать о карьере, пока — в рамках вашей табачной фабрики. Ты ведь прирожденный лидер, сможешь руководить людьми…

Я к тому, что наличие такой семьи, а в том, что это — семья сомневаться не приходится, – реальность. Та реальность, которую не хотят видеть люди, живущие в плену стереотипов.

Я люблю вас, так что позаботьтесь о своем здоровье!

А теперь – возьмите в руки настоящую книжку, сделанную из бумаги, и прочитайте ее. Если не знаете какую книгу взять в руки – здесь вам помогут найти, что читать.

Гомосексуальность порождает любовь и союзы. Гомофобия приводит к ненависти и жестокости. Что же представляет опасность для общества?

Точнее не скажешь! Спасибо!

Не секрет, что за рубежом Беларусь известна не аистами и тракторами, а прежде всего историями об ужасных репрессиях и моральном терроре, которые государственная машина из года в год устраивает своим гражданам. За последний год несколько тысяч человек было осуждено на сроки от 10 суток до 5 лет по надуманным и ложным обвинениям.

Поэтому мы считаем, что символ «решетки» используемый также для обозначения хэш-тэга как нельзя лучше подходит для идентификации Беларуси на медийном пространстве твитера. Чтобы такой логотип был распознан однозначно, мы предлагаем совместить символ решетки с портретами известных белорусских политзаключенных.

Использование представленной версии логотипа позволит решить сразу несколько общественно важных задач:

1. Однозначно идентифицировать белорусское тви-сообщество. Закрепить употребление общебелорусского хэш-тэга #twiby.
2. Напомнить о солидарности с людьми, которые оказались в заключении из-за своих политических убеждений.
3. Закрепить в сознании общества связь между новыми медиями и инициативой развития демократических институтов власти, которые так необходимы современной Беларуси.

Украдено здесь: http://awesome.by/twiby/

Так что будете писать в твиттер о Беларуси – не забывайте обозначать записи #twiby, когда говорите об отчизне :)

Ну и сам логотип художественно обработан – чтобы учитывать ЛГБТ. Да-да, у нас не только палiтвязнi. У нас вся страна – гигантская тюрьма.

Именно так поступил Алексис Биттар, Нью-Йоркский дизайнер украшений, решивший завоевать рынок туманного Альбиона: для фотосессии в британском Vogue пригласили не Наоми Кэмпбелл и не Кейт Мосс, а Дженнифер Сондерс и Джоанну Ламли.

Видео прилагается – и скажу вам, презабавнейшее!

В преддверии праздника (фестиваля жадности производителей отвратительно сопливой розовой мишуры, которая отчего-то должна символизировать любовь) вот вам видео Джона-Роберта, подготовленное для канадского журнала со звонким названием Vrag.

Доброго утра!

С тех пор заявку удалили, но факт остается фактом: РУП Белтелеком (или кто-то от их лица) разместил на сайте icetender.by заявку на поставку белорусскому связевому монополисту 78 наборов фаллоимитаторов, на общую сумму 17 миллионов рублей. К вечеру заявка была уничтожена, но смею вас уверить, я лично нашел этот тендер на сайте! Жалко, что не сохранил скриншот…

Тем не менее, я обратился за комментарием к интернет-магазину, специализирующемуся на таких изделиях с простым вопросом: это вообще реально – купить 78 фаллоимитаторов, вагинальных и анальных, включая светящиеся за 17 миллионов?

Ответ не заставил себя долго ждать: да, если бюджет ограничен, можно уложиться, но это не будут топовые модели.

РУП Белтелеком эту новость никак не прокомментировал.

Так что вопрос остается открытым – зачем Белтелекому понадобились 78 вибраторов?