Бутафория. Часть 1

lies

Часть 1 . Не лги… мне
У каждого из нас есть определенная схема жизни. Это как матрица наших действий. С одной стороны она облегчает существование, а с другой стороны ограничивает нас в выборе решений, загоняя в рамки привычного. Вот помню был паренёк знакомый, в деревне. Я часто ездил туда и подолгу бывал там, я любил деревню. Однажды я пробыл там около года. Этот чистый воздух не опошленный продуктами городской жизни, этот пруд с кристально чистой водой. Здесь отдыхаешь душой и телом. Так вот, звали этого друга П…, назовем его Простофиля. Так он был такой забавный, что ни день с ним, так цирковое представление. Он получал от каждой минуты этой жизни все что можно было. Он буквально рассеивал грусть одним лишь взглядом. Простофиля сиял и излучал веселье и доброту. Мне казалось что без него этот мир был бы серым и скучным. Даже его внешность выдавала в нем неисчерпаемый заряд бодрости – это и рыжие волосы, скручивающиеся в завитушки, и лицо усеянное веснушками. Мне казалось что он никогда не угаснет в совеем порыве, сделать этот мир ярче и беззаботнее. Да и получалось у него это не плохо. Порой пойдешь с ним на рыбалку, так он усидеть не может на берегу, то ему поплавать охота, то анекдот вспомнит. Так и ограничивалась наша рыбалка пару пескарями. И вот однажды довела нас тропка дальняя до дверей клуба. Как обычно клуб открывался лишь с наступлением вечера, часов этак в восемь, а то и девять. Хозяин был тот еще пройдоха. Бывало напьется «огненной» и не открывает клуб, а на следующий день пораньше откроет со словами «профилактика была», а ведь деньги не забывал собирать на «профилактику». Время на часах было лишь четыре. Ну что нам оставалось делать? Вот мы и решили пройтись по полю да и на закат глянуть, а на обратном пути зайти в этот самый клуб. Надо сказать воздух был прямо таки наичистейшим, дышалось легко и полной грудью. Простофилю, я называл просто Филя. И пока мы шли неспешным шагом, перебирая каждый встречный камушек носком от сандалий, Филя не забывал тыкать в меня пальцем. Как он объяснил потом мне, ему нравилось смотреть как я сержусь. Мы болтали обо всем и ни о чем одновременно. И не заметно для нас багровые лучи заходящего солнца коснулись сломанной линии бровей Фили. На его слегка одутловатом лице не спешно натягивалась улыбка. Наверно у него тогда созрел план в его и без того неугомонной голове. Он ни чего не говоря , достал из кармана какой то сверток. Что то было завернуто в прошлогодний выпуск «Зари», на лицевой стороне виднелась надпись «Благодарность колхозу за…». В воздух повис немой вопрос. Но его лицо как то успокаивало меня и мне хотелось верить лишь в лучшее. Он неспешно стал разворачивать сверток, шурша газетным обрывком. Я увидел лишь сухую траву. Может быть, это такая же трава, которую жевал мой дед? Или мята? Меня бросило в дрожь от прохладного ветерка, пробежавшего по моей спине. Что же это? Неизвестность манила меня. Филя аккуратно развернув сверток, взял горсть травы в тонкие слегка изогнутые пальцы правой руки и попросил меня вытянуть руку. Я , не много боясь, словно под действием его воли, протянул ему руку. Он высыпал горсть мне в разжатую ладонь. «Что мне делать с ней?» — пронеслось мельком меня в голове, но не успев даже найти ответ, Фил опережая ход моих мыслей прошептал – «Понюхай». Мне стало интересно, что то внутри меня будоражило мое сознание. Запах высушенной травы показался мне не знакомым, слегка терпким и не приятным. «Что мне с ней делать?» — робко спросил я. «Сейчас мы это дело раскурим». Но как же так? Ведь я ни разу ни курил даже обычного табака, а тут сразу трава какая то. В моей голове всплывали картины людей которые курили сигареты. Сказать что мне было не приятно, значит утаить часть правды. Меня тянуло к этому, как к неизвестности. Хотелось попробовать, испытать новое чувство. «А это не опасно?» — уже более решительно спросил я. В ответ был слышен лишь смех и «Да ты что, это ведь так приятно, как оно может быть опасно.» Филя быстрым и решительным движением оторвал кусочек газеты. Немного сравнял края и насыпал туда горсть этой самой травы. Потом своими паучьими пальцами скрутил все это, как дедушка из соседнего дома. Осталось только поджечь. Он протянул мне папироску и сказал «Ты первый. Я уже пробовал и раньше, так что давай ты.» Я взял в руки самокрутку, повертел ею в разные стороны и достал спички. Вот уже это «необычное» у меня стиснуто губами. Я долго не решался поджечь, но Филька предвидя такой ход событий, сам поджег мне ее. Первый вдох дался мне с трудом, я закашлял, в груди все клокотало, а сердце стало биться еще сильнее. «Давай, давай. Что ты как девчонка?» — подначивал меня П. Я решил повторить свой вдох. И на удивление, со второго раза все получилось. Немного погодя, у меня стали подкашиваться ноги, их как будто заменили кукольными ножками. По телу волнами растекалась слабость и какое то блаженство. Во круг все стало намного радостнее, теплее. Мне хотелось вырваться из тела и парить над землей. Я говорил что то не впопад, слова казались какими то заумными, как в том журнале «Наука и просвещение» который я читал на днях. Фил что то говорил мне, махал руками. Он тоже попробовал этот веселящий дым. Сам дым казался плотным и медленно расплывающимся в воздухе. Я смотрел в небо, и видел птиц пролетающих мимо, я сильно им завидовал. Тем временем тело полностью наполнилось приятной усталью. Я закрыл на миг глаза…